Земля, гербарий и прорастающее зерно – биологические метафоры, избранные художником Headachee ArtLaboratory для работы с темами медиакультуры, культурной памяти и травм украинского общества, приобретенных на протяжении нескольких последних лет вследствие новых геополитических условий. Форма репрезентации инсталляций проекта LOBULE напоминает что-то среднее между псевдонаучной коллекцией «чучел» и «скелетов» Яна Шванкмайера и дистопическими артефактами киберпанк культуры: меппинг, имитирующий слои почвы; компьютерные кабели в гербарных ящиках и видео прорастающего зерна в сопровождении закадровых текстов о процессе всхождения растения и нарушениях сна, начитанных синтезатором речи.   

Земля – это почва, которая вместе с гумусом представляет собой среду для зарождения новой жизни. Символический гумус в проекте Headachee ArtLaboratory – это размытые, глитчевые видео-образы политических и культурных событий имевших место в Украине между двумя революциями 1917 и 2014 гг.  

Гербарий, по сути, – это бережно хранящийся ботаником материал, который в естественных условиях стал бы гумусом, питательным веществом для прорастания молодых биологических форм. В данном случае, гербарий приобретает значение артефакта культурной памяти. Образец, отобранный для экспонирования, – лучший в своем роде, носитель именно тех признаков и качеств, по которым обывательский глаз привык считывать универсальные (биологические/культурные) коды. 

И собственно само зерно, прорастающее в почве, оказывается в ситуации, способствующей формированию расщепленного сознания. Согретое энергией распада гумуса, помимо воли, оно стремится стать образцовым отборным материалом для гербария и ориентируется на модель поведения тщательно и бережно культивируемую аппаратом пропаганды. Несоответствие образов массмедиа реальности – парадокс первого порядка, с которым сталкивается прорастающее зерно. За ним следует не менее парадоксальная ситуация: прорастая из гумуса и почвы (традиционного/постсоветского/постколониального общества), зерно стремится оказаться на поверхности свободного общества, где процессы фотосинтеза обеспечивает режим демократии. Готово ли прорастающее зерно в генезисе активного поиска и конструирования национальной идентичности и сознания реконструировать свой нарратив не только с позиции жертвы, но и с позиции ответственного актора? На биологическом этапе «истеблишмента» зерну необходимо принять тот факт, что демократическая модель западного общества – это не только высококачественная зона комфорта и сопровождающая демократию неолиберальная модель экономического развития, но и уважение языка, этноса, места проживания, цвета кожи и разреза глаз, гендера, сексуальной ориентации, религии, конфессии, политических убеждений, национальных трагедий Другого/Чужого, на котором и зиждется идея демократии.  

Оставим в стороне оценку и критику западной модели демократии. Не этот парадокс привлекает в данном случае меня, как реципиента художественного акта, но парадокс(ы), на которые указывал Борис Гройс в своем эссе «Коммунистический постскриптум» (2005), написанном практически двадцать лет спустя после его знаковой работы для 1980-х «Gesamtkunstwerk Сталин» (1987), но являющимся, по сути, методологией к ее прочтению. У Гройса парадокс является основной формой мышления (пост)советского человека, исповедующего диалектический материализм и оргазмирующего от противоречивой абсурдности господствующей идеологии. И хотя у живого классика отсутствует явное сравнение советского и постсоветского человека, я позволила себе (хотя и в скобках) приставку «пост», поскольку парадоксы все так же свойственны зерну, прорастающему из гумуса постколониального/имперского расщепления и энергий революции и войны. 

Янина Пруденко